Мингьюр Ринпоче: «Смело встречая страх будущего, мы преобразуем настоящее»

Мингьюр Ринпоче: «Смело встречая ужас грядущего, мы преобразуем истинное»

Как принимать ежедневные вызовы? Как сохранять спокойствие, когда вокруг неистовствует суета и спешка? Как работать с тяжелыми чувствами? Как одолеть отчаяние и смятение и стать вольным? Обо всем этом — в новейшей книжке Мингьюра Ринпоче «Навстречу миру. Посмотреть в лицо погибели, чтоб узреть жизнь». Публикуем отрывок.

Книжки 
Узнать себя 
Слушать своё тело 

Для почти всех людей жалость к для себя неразрывно связана с заболеванием, и глас эго спрашивает: «Почему я?» Но все таки этот глас принадлежит не боли в теле, а мозгу, который отождествляет себя с ней.

Когда я был юным монахом в 3-х летнем ретрите, то обучался медитации на боли. Эту практику тяжело делать, в первый раз столкнувшись с сильными болезненными чувствами, и еще наиболее верно осваивать ее до того, как в ней возникнет необходимость. Смысл в том, чтоб работать с болью в то время, пока у нас еще как бы нет заморочек со здоровьем. Это принципиальная подготовка к старению и умиранию, ведь шансы узнать физические трудности с годами растут.

Медитация на боли относится к так именуемым оборотным практикам. «Оборотный» означает, что мы преднамеренно приглашаем то, что нежеланно и неприятно. Если обычно мы связываем медитацию на дыхании с умиротворенным сельским пейзажем, то в данном случае пытаемся выполнить ее в вагоне общего класса в индийском поезде либо на рок-концерте. Если расцветающие розы — это приятный объект медитации, тогда мы можем испытать помедитировать на какашках.

Мы умрем, и люди, которых мы любим, умрут, и это — печаль нашей жизни

В монастыре мы научились паре безобидных методов сотворения боли: можно вонзить ногти в ноги либо ладошки или прикусить нижнюю губу. Нас предупреждали не впадать в крайности, не наносить для себя травм и останавливаться, как мы понимаем противное чувство. Сейчас, 20 лет спустя, я сообразил, что этот странствующий ретрит был, на самом деле, оборотной медитацией. Я преднамеренно напросился на проблемы.

Всераспространенная метафора всего буддийского пути — плыть против течения. Это относится к оборотному нюансу всех форм тренировки разума. Исследуя принятую действительность, мы противоречим публичным нормам. Посвящать даже один час в денек тому, чтоб стать никем, когда мы могли бы в мире становиться кем-то, противоречит поощряемым обществом целям.

Желать, чтоб все живы существа обрели счастье и были свободны от мучения, противоречит эгоцентричным занятиям. Если мы наиболее обширно поглядим на термин «оборотный», то понимаем, что его значение еще поглубже, чем просто заглавие для отдельной группы упражнений. Таковой подход может стать основополагающим принципом решения ежедневных ситуаций.

С его помощью можно прорваться через обыденную для нашего поведения зацикленность и избавиться от автоматических привычек. Если пробы избежать погибели — это общественная норма, тогда размышление о погибели — нечто обратное. Это не означает, что мы отрицаем грусть погибели. Мы умрем, и люди, которых мы любим, умрут, и это — печаль нашей жизни. Но реально избежать ужаса и смятения, сопутствующих этому факту. Смело встречая ужас грядущего, мы преобразуем истинное.

Я начал медитировать на боли, направляя разум на чувства спазмов в желудке. И позже просто дозволил ему покоиться там. Просто осознавай чувство боли. Не воспринимай, не отторгай. Просто чувствуй. Обследуй чувство. Не попадайся в ловушку истории о спазмах, просто чувствуй их. Через несколько минут я приступил к исследованию. Каким качеством владеет это чувство? Где оно пребывает? Я направлял разум с поверхности животика в желудок, в саму боль.

Позже задал вопрос: «Кто испытывает эту боль?» Одна из моих досточтимых ролей? Они — лишь концепции. Боль — это теория. Спазм — это теория. Пребывай в осознавании за пределами концепций.

Пусть «я-за-пределами-я» вместит в себя концепции и отсутствие концепций, боль и отсутствие боли. Боль — это просто скопление, проплывающее через разум осознавания. Спазмы, желудок, боль — все это очевидные формы осознавания.

Удерживай осознавание и стань больше, чем боль. В осознавании, схожем небу, нет места для концепций. Позволь им придти. Позволь им уйти. Кто испытывает эту боль? Если ты сливаешься со собственной болью, тогда нет никого, кому больно. Есть просто концентрированное чувство, которое мы обозначаем как боль. Нет никого, кто бы испытывал ее. Что происходит, когда никто не испытывает ее? Просто боль. По сути даже не так, ведь боль — это просто ярлычек.

Почувствуй чувство. За пределами концепций, но все таки присутствующее. Ничего больше. Переживай его. Позволь ему быть. Позже я возвратился к обычному пребыванию разума в открытом осознавании.

Это незапятнанное осознавание — способность знать, не зависящая от объектов либо отражения

Тренируем ли мы разум, используя дыхание, боль, либо выполняя упражнения на развитие соболезнования, любая практика связана с просыпанием и пониманием всепригодной действительности, превосходящей содержание нашего отдельного разума. Будто бы кристалл либо зеркало, осознавание владеет внутренней способностью отражать, даже если не существует объекта для отражения. Это незапятнанное осознавание — способность знать, не зависящая от объектов либо отражения.

Освобождая концептуальный разум средством интенсивной медитации либо иным образом, мы можем получить доступ к чистому осознаванию, не воспринимая его отражения, — это просто познание {само по себе}.

Одна из обстоятельств, почему создано настолько не мало разных практик медитации, состоит в том, что долгая увлеченность одной гранью отражения может лишить происходящее новизны. Медитативный разум можно взбодрить, перенеся внимание на другую грань. Время от времени, медитируя на боли либо тяжелых чувствах, мы не справляемся. Тогда идеальнее всего сделать перерыв, испить чашечку чая, пойти походить либо испытать иной подход.

Весьма принципиально не сдаваться, не оставлять попыток. Но мы можем переместить внимание на иной объект — к примеру, со звука на форму либо на дыхание. На данный момент я чувствовал ценность практики осознавания. Наиболее чем когда-либо она была моим надежным попутчиком. Рядовая боль — та, от которой мы желаем избавиться, — статичная, устойчивая. Она возникает из разума, застрявшего в нехорошем отношении к ней.

Состояние осознавания может вмещать боль, не занимая никакую сторону и не создавая истории. Тогда боли проще ослабеть либо совсем пропасть. Мы не можем поменять саму боль; но можем поменять свое отношение к ней, и это уменьшит страдание. Год назад один друг навестил меня в Бодхгае. Я был удивлен, увидев его на костылях. «Что с тобой случилось?» — задал вопрос я.

Он переживал непростой развод, и я уже знал, что супруга вышвырнула его из дома. Мой друг растолковал, что пробовал возвратиться в дом и для этого полез по дереву к открытому окну на втором этаже. Но сорвался, свалился и сломал ногу. Позже он рассмеялся. «Эта боль, — произнес он мне, — умопомрачительная. Я люблю ее. Она конфискует все страдание из моей головы и помещает его в одну небольшую область. Я понимаю, где она находится и как с ней обращаться. И я опять могу ясно мыслить».

К полудню у меня начались приступы диареи. Я продолжал гласить для себя: «Это Индия» — очередной метод сказать: «Это нормально» . К вечеру я освободил кишечный тракт и весь денек пил лишь воду. У меня не было аппетита, но я решил, что чечевица может придать мне сил и что, может быть, пища незначительно успокоит мой желудок. Я собрал свои манатки и медлительно начал двигаться в этот же ресторан, в каком мне дали пищу прошедшим вечерком. Я подошел к двери кухни и молчком стоял там, ждя, что меня увидят.

«Привет, бабаджи!» Мне опять дали миску риса и отдала из горшка с объедками. Подошел управляющий. Он внимательно поглядел на меня и потом задал вопрос: «Бабаджи, ты в порядке?» «Все непревзойденно» , — произнес я ему, хотя он ясно лицезрел, что это не так. Как оказывается, это был мой крайний визит в этот ресторан. Прогулка оттуда до ступы кремации лишила меня сил. У меня кружилась голова, дыхание сделалось поверхностным.

Смеркалось, когда я возвратился на свое пространство рядом с храмом и сел, прислонившись к стенке. Ночкой меня сделалось тошнить. Из-за приступов диареи и рвотных позывов я чуть ли спал наиболее 2-ух минут попорядку. Невзирая на то что к утру мое состояние не поменялось, рассвет приободрил меня.


Мингьюр Ринпоче: «Навстречу миру. Посмотреть в лицо погибели, чтоб узреть жизнь» 

Новенькая книжка Мингьюра Ринпоче, отпрыска знаменитого буддийского учителя, создателя интернационального блокбастера «Будда и мозг. Нейрофизиология счастья» и настоятеля 3-х монастырей в Индии и Непале, вышла в издательстве «Бомбора» в 2019 году.

Источник

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *