У мозга нет гендера: кто и зачем убеждает нас в обратном

У мозга нет гендера: кто и для чего уверяет нас в оборотном

Розовые и голубые ленточки, спортивные секции для мальчишек и девченок, профессии для парней и дам… На дворе XXI век, но как и раньше мир живет стереотипами, рожденными еще в XIX веке. Нейробиолог Джина Риппон замахнулась на святая святых — миф о био различиях мужского и дамского мозга, который развенчивает современная наука.

Человек посреди людей 
Книжки 
Узнать себя 

Дам как и раньше в разы меньше в науке, политике, топ-менеджменте. Они получают наименьшую заработную плату, чем мужчины, занимая те же позиции. При этом это увидено даже в прогрессивных странах, где интенсивно провозглашено равенство полов.

Книжка «Гендерный мозг» нейробиолога Джины Риппон — никак не новейший вид орудия в борьбе феминисток всего мира за свои права. Это большой — практически 500 страничек — анализ бессчетных исследовательских работ, проведенных за наиболее чем столетие, отсыл к первым исследованиям, проведенным еще в XIX веке, к истокам стереотипа о том, что меж мужским и дамским мозгом есть заложенная природой разница. Конкретно этот стереотип, по воззрению создателя, практически полтора столетия вводил в заблуждение не только лишь науку, да и социум.

В книжке — настоящая попытка подставить под колебание постулат, что мужской мозг в чем либо превосходит дамский и напротив. Чем плох таковой стереотип — существовал же столько времени, почему бы не продолжить ему следовать? Стереотипы накладывают кандалы на наш гибкий, пластичный мозг, считает Джина Риппон.

Если некий параметр, характеризующий низшее положение дамы, не существует, то его необходимо придумать

Потому да, биться с ними непременно необходимо. В том числе при помощи нейробиологии и новейших технических способностей XXI века. Создатель проследила кампанию по «обвинению мозга» в протяжении почти всех лет и увидела, «как прилежно ученые находили те различия мозга, которые поставили бы даму на ее пространство».

«Если некий параметр, характеризующий низшее положение дамы, не существует, то его необходимо придумать!» И это измерительное безумие длится в XXI веке.

Когда в 1859 году Чарльз Дарвин опубликовал свою революционную работу «О происхождении видов», а в 1871-м «Происхождение человека», ученые получили совсем новейшую базу для разъяснения человечьих черт — био истоки личных физических и психологических особенностей, что сделалось безупречным источником разъяснения различий меж мужиками и дамами. Наиболее того, Дарвин разработал теорию полового отбора — о сексапильном влечении и выборе напарника для спаривания.

Он верно обозначил границы дамских способностей: дама стоит на низшей эволюционной ступени относительно мужчины, а репродуктивная способность дам — главная ее функция. И для нее совсем не необходимы наиболее высочайшие свойства разума, дарованные мужчине. «По сути Дарвин давал информацию о том, что пробы чему-либо научить женскую особь этого вида либо предоставление ей независимости могли просто нарушить этот процесс», — разъясняет исследователь.

Но крайние тренды 2-ой половины XX века и начала XXI демонстрируют, что уровень образованности и умственной деятельности дам никак не мешает им становиться матерями.

Во всем повинны гормоны? 

В всех обсуждениях о половых различиях людского мозга нередко возникает вопросец: «А что все-таки гормоны?». «Неконтролируемые гормоны», на которые уже намекал Мак-Григор Аллан в XIX веке, когда давал информацию о дилемме с менструациями, стали модным разъяснением, почему дамам недозволено давать никакую силу и власть.

«Любопытно, что Глобальная организация здравоохранения провела исследования, в каких обнаружились культурные варианты в жалобах, связанных с предменструальной фазой, — приводит контраргумент создатель книжки. — О перепадах настроения гласили практически только дамы из западной Европы, Австралии и Северной Америки; дамы, принадлежащие к восточным культурам, к примеру, китаянки, почаще называли физические симптомы, к примеру, отеки, и пореже докладывали о чувственных дилеммах».

На Западе теория предменструального синдрома (ПМС) была так принятой, что стала собственного рода «безизбежно сбывающимся пророчеством». ПМС употребляли для интерпретации событий, которые были бы с этим же фуррором объяснены иными факторами. В одном исследовании было показано, что дамы намного охотнее связывали свое состояние во время менструаций с нехорошим настроением даже тогда, когда очевидно вмешивались остальные причины.

Мы считаем воздействие общества и его предубеждений переменными, изменяющими мозг, и разумеется, что с гормонами та же история

В другом исследовании было найдено, что, если даму ввести в заблуждение, показать ей физиологические характеристики, свидетельствующие о предменструальном периоде, то она еще почаще докладывала о негативных симптомах, чем дама, которая считала, что для ПМС еще не настало время». Непременно, некие дамы могут испытывать противные физические и чувственные чувства в связи с колебанием уровня гормонов, подтверждает биолог.

По ее воззрению, стереотип ПМС стал весьма неплохим примером «игры в обвинение» и био детерминизма. Основное подтверждение данной теории до сего времени основано на опытах с уровнями гормонов у звериных и таковых суровых вмешательствах, как овариоэктомия и гонадэктомия, но подобные манипуляции нереально воспроизвести на человеке.

«В XX веке все исследования гормонов, типо движущей био силы, которая описывает и мозговые, и поведенческие различия парней и дам, не принесли четкого ответа, который могли бы отдать исследования на звериных. Естественно, гормоны оказывают существенное воздействие на все био процессы, и гормоны, связанные с половыми различиями, не исключение». Но намного труднее обосновать предположение о том, что воздействие гормонов распространяется на свойства мозга.

Совсем разумеется, что этические преграды на пути тестов с гормонами над людьми неодолимы, убеждена Джина Риппон. А означает, и нет доказательств данной догадки. «Недавнешние исследования нейробиолога Сари ван Андерс из Института Мичигана и остальных ученых демонстрируют, что в XXI веке будет значительно пересмотрена связь меж гормонами и поведением, в особенности в отношении предполагаемой ведущей роли тестостерона в проявлении злости у парней, также их рвения к соперничеству.

Мы считаем мощное воздействие общества и его предубеждений переменными, изменяющими мозг, и разумеется, что с гормонами та же история. В свою очередь, гормоны безизбежно вплетаются во отношения мозга с окружающей средой», — утверждает создатель книжки.


Гибкий мозг прогибается под изменчивый мир 

В 2017 году в рамках программки BBC под заглавием «Больше никаких мальчишек и девченок» проводилось исследование распространенности стереотипных представлений о поле и гендере у семилетних девченок и мальчишек. Ученые убрали из классной комнаты все вероятные знаки стереотипов и позже следили за детками в течение 6 недель. Исследователи желали узнать, как это изменит представление деток о для себя либо их поведение.

Результаты начального обследования были грустными: все девченки желали быть прекрасными, а мальчишки — президентами. Не считая того, девченки 7 лет испытывали к для себя еще меньше почтения, чем мальчишки. Учитель употреблял половые воззвания к детям: «компаньон» к мальчишкам, «цветочек» к девченкам, считая это «продвинутым» приемом.

Девченки недооценивали свое мастерство в силовых играх и рыдали, если получали высший балл, а мальчишки, напротив, переоценивали и плакали взахлеб, когда проигрывали. Но всего за 6 недель ситуация значительно поменялась: девченки заполучили уверенность внутри себя и узнали, как забавно играться в футбол вкупе с мальчуганами. Этот опыт, по воззрению, создателя книжки, одно из доказательств, что половые различия — плод воспитания социумом, а совсем не био расположенность.

Жизнь, которую ведет человек, его проф деятельность и возлюбленный вид спорта — все это оказывает воздействие на его мозг

Более принципиальным открытием в науке о мозге за крайние 30 лет стала пластичность мозга, и не только лишь сходу опосля рождения, да и в следующие годы жизни. Мозг изменяется под воздействием опыта, тех вещей, которые мы делаем и, как ни умопомрачительно, вещей, которые мы не делаем.

Открытие «пластичности, зависящей от опыта», которая характерна мозгу в течение всей жизни, завлекла внимание к критически принципиальной роли мира вокруг нас. Жизнь, которую ведет человек, его проф деятельность и возлюбленный вид спорта — все это оказывает воздействие на его мозг. Никто больше не спрашивает, что сформировывает мозг, природа либо воспитание.

«Природа» мозга тесновато переплетена с «воспитанием», изменяющим мозг и обусловленным актуальным опытом человека. Подтверждения пластичности в действии можно отыскать у профессионалов, людей, преуспевших в той либо другой области. Будет ли их мозг различаться от мозга обыденных людей и будет ли их мозг обрабатывать профессиональную информацию по другому? К счастью, такие люди владеют не только лишь талантами, да и готовностью послужить «подопытными хомяками» для нейробиологов.

Различия в структурах их мозга, по сопоставлению с мозгом «обычных смертных», можно смело разъяснить за счет особенных умений — у музыкантов, которые играют на струнных инструментах, крупнее область двигательной коры, управляющая левой рукою, а у клавишников наиболее развита зона правой руки.

Та часть мозга, которая отвечает за зрительно-моторную координацию и исправление ошибок, возрастает у выдающихся альпинистов, а сети, связывающие области планирования и воплощения движений с краткосрочной памятью, стают больше у чемпионов по дзюдо. При этом не принципиально, какого пола боец либо альпинист.


Голубой и розовый мозг 

1-ый вопросец, который задали ученые, получив данные о мозге малышей, касался различий мозга девченок и мальчишек. Одно из самых базисных догадок во всех «обвинениях мозга» состоит в том, что мозг дамы различается от мозга мужчины, поэтому что они начинают развиваться по-разному и различия запрограммированы и явны, начиная с самых ранешних стадий, которые лишь поддаются исследованию.

Вправду, даже если мозг девченок и мальчишек начинает развиваться идиентично, существует наиболее значимое подтверждение того, что у крайних мозг вырастает резвее, чем у первых (приблизительно на 200 кубических мм в денек). Этот рост занимает больше времени, и в итоге выходит мозг большего размера.

Размер мозга мальчишек добивается собственного максимума приблизительно в 14 лет, для девченок этот возраст составляет приблизительно 11 лет. В среднем мозг мальчишек на 9% больше мозга девченок. Не считая того, максимум развития сероватого и белоснежного вещества у девченок наступает ранее (не запамятовывайте, что опосля массивного роста сероватого вещества его размер начинает уменьшаться в итоге процесса обрезки).

Но если учитывать поправку на общий размер мозга, то никаких различий не остается. «Недозволено считать общий размер мозга чертой, связанной с преимуществами либо недочетами, — пишет Джин Риппон. — Измеренные макроструктуры могут не отражать половой диморфизм функционально важных причин, к примеру, межнейронных связей и плотности распределения рецепторов.

Это подчеркивает исключительная вариабельность и размера мозга, и путей личного развития, которая наблюдается в данной, кропотливо отобранной группе здоровых деток. У деток 1-го возраста, которые нормально вырастают и развиваются, могут наблюдаться 50-процентные различия в объеме мозга, и потому нужно весьма осторожно интерпретировать функциональное значение абсолютного размера мозга».

Ученые, изучающие мозг малыша в смешанных группах, не лицезреют принципного различия меж мальчуганами и девченками

Невзирая на то что, в целом, принято гласить о существовании общей асимметрии мозга с рождения, существование половых различий можно именовать спорным вопросцем. В 2007 году ученые из лаборатории Гилмора, измерявшие размер мозга, узнали, что закономерности асимметрии схожи у малышей как дамского, так и мужского пола. Через 6 лет та же группа ученых употребляла остальные характеристики, площадь поверхности и глубину извилин (ложбинок меж складками мозгового вещества).

В данном случае, казалось, были обнаружены остальные закономерности асимметрии. К примеру, одна из «извилин» мозга в правом полушарии оказалась на 2,1 мм поглубже у мальчишек, чем у девченок. Такое различие можно охарактеризовать как «исчезающе маленькое».

За 20 недель до прибытия новейшего человека мир уже упаковывает его в розовую либо голубую коробку. Уже в три года малыши назначают игрушкам гендер, зависимо от их цвета. Розовый и фиолетовый — для зверюшек-девочек, голубой и карий — для «мальчишек».

Есть ли био основание у возникающих предпочтений? Вправду ли они появляются так рано и не будут изменяться в протяжении жизни? Южноамериканские психологи Ванесса Лобу и Джуди Делоах провели весьма увлекательное исследование 200 деток от 7 месяцев до 5 лет и кропотливо проследили, как рано возникает это предпочтение. Участникам опыта демонстрировали парные объекты, один из которых постоянно был розового цвета. Итог был естественным: приблизительно до двухгодового возраста ни у мальчишек, ни у девченок не обнаруживалась тяга к розовому цвету.

Но опосля этого рубежа все абсолютно изменялось: девченки показывали лишний интерес по отношению к розовым вещам, а мальчишки интенсивно отклоняли их. В особенности естественным это сделалось у деток 3-х лет и старше. Сущность в том, что малыши, единожды выучив половые метки, меняют свое поведение.

Таковым образом, ученые, изучающие мозг малыша в смешанных группах, не лицезреют принципного различия меж мальчуганами и девченками. Так кто же педалирует историю с гендерными различиями мозга? Похоже, совсем не биология человека, а социум.

Подготовила Ольга Кочеткова-Корелова по книжке Джины Риппон «Гендерный мозг» (Бомбора, 2019).

Источник

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *